БОЛЬШОМУ СФИНКСУ В ГИЗЕ
Взгляд устремив в тишину,
Ты видишь сквозь жемчуг столетий
Смерти черный песок
И красный песок бессмертья.
Познав и добро, и зло,
Веры холод и жар,
Взгляд устремив в тишину,
Ты лапой пустыню прижал.
Взгляд устремив в тишину,
Ты видишь сквозь жемчуг столетий
Смерти черный песок
И красный песок бессмертья.
Познав и добро, и зло,
Веры холод и жар,
Взгляд устремив в тишину,
Ты лапой пустыню прижал.
Светильник опрокинула Иштар
И в белый город на рассвете
Вошла рабыней.
Руки Смерти
Коснулись глаз ее
И тихо затворили
Ворота Царства.
Тщетно желают поймать
Звонкие струи ручья
Пальцы божественной нимфы.
Так же бесследно у смертных
Быстрой водой между пальцев
Годы жизни текут.
В ушедший мир
Под парусом надежды
Уплыли вы
И чайками вернулись
На жаркий пурпур
Берега родного.
Вкусив запретных плодов,
Под сенью райского древа
Познали земную любовь
Адам и Ева.
Трудный кончился поход.
Властью, Богом данной,
Моисей привел народ
В край обетованный.
Вот вам солнца спелый плод,
Виноград хмельной,
Вот вам молоко и мед,
Вот вам рай земной!
Льется сладкое вино
За конец скитаний…
Кружит, кружит воронье
Над Стеной рыданий.
«Все суета, – рек Соломон, –
Тщета и ловля ветра.
Проходит все, – добавил он.
Пройдет и это...»
Новой эры Рождество!
Снова выкинув коленце,
Начиналось торжество
С избиения младенцев.
Свиток в ночи читаю,
Слушая треск лучины
И хор влюбленных цикад:
«Упавшую в пруд звезду
Нежно потрогал губами
Завороженный карп.
Ветер пропел в тростнике,
Испугал ненароком
Уснувшую выпь.
Вот уже битый час
Ищет дорогу к храму
Дождик слепой.
Звонко кукует кукушка,
Прячась в сухой раките,
Щедро сулит ей бессмертье.
Туча запуталась в иве,
Дернула тонкие ветви.
Больно иве и туче.
С клена сорвался лист,
Стал играть в догонялки
С ветром на пыльной дороге.
Весть обронила сорока
На опустевшее поле:
"Вот и пришла зима!"»
Взошла луна.
Как просто
Слагаются стихи!
Рядом с розовой беседкой
Пьет зеленое вино,
Сидя на вишневой ветке,
Солнце в алом кимоно.
Что в этом мире изменилось
Со дня рождения луны?
Уж эти мотыльки,
Летящие опять с надеждой
На свет безжалостной свечи!
Заброшенные средь песков,
Погибшие среди песков
Немые города.
Жизнь, как ушедшая вода,
Исчезла средь песков.
Лишь в серых трещинах земли
Колючая дрожит трава,
Колючий взгляд сухой земли
Застыл среди песков.
Все немо здесь.
А по ночам
Седые звезды средь песков
Молитву вечности творят
И вспоминают голоса,
Умолкшие среди песков,
И жажды желтые глаза.
Злая молва не стоит слезы,
С улыбкой молву рази!
Разве возможно, звезда моя,
Вывалять звезды в грязи?
Вновь на холмах зацвел миндаль,
Вновь розовой дымкой окутана даль,
Вновь в нашем саду соловей одинокий
Сходит с ума, изливая печаль.
Ты мимо прошла, на меня не взглянув.
Пожал я плечами, тихо вздохнув:
Чужую тропинку нечаянно занял,
Не глядя, с тропинки своей свернув.
Чуть-чуть любви, чуть-чуть вина.
Что ж делать? Не моя вина,
Что лишь чуть-чуть и то, и это,
Зато обильна седина.
Опять на халат я пролил вино,
Халву мимо рта проношу давно,
Старость свою в дверь прогоняю,
Но лезет она в окно.
В старом иль в новом кувшине хранится вино,
Не по кувшину судят о нем все равно.
Добрым вином утоли жажду доброго друга,
Не для кувшина ж хранится в кувшине оно!
Прохладу сулит фонтан.
Отраду хранит мечеть.
Усталый несет караван
Закатного солнца медь.
Творя вечерний намаз,
Шепчет старый мулла
В тысячу первый раз:
«Ла илля иль Алла!..»
Не покидай меня, душа,
Не торопись, прошу, постой!
Не уходи без барыша:
Камзол худой, живот пустой,
Кошель дыряв, в нем – ни шиша!
Он не похож на рай земной.
На божий тоже.…. Без гроша
Лишь внидешь в ад, моя душа!
Веселой чаши не разбей,
Пусть не дрожит рука.
В нее вина себе налей:
Ведь в этом нет греха!
Меч алой кровью ороси,
Чтоб сталь была крепка,
В святом бою врага срази:
Ведь в этом нет греха!
А после битвы жизни пир.
В руке – любви рука.
Узнай безумной страсти мир:
Ведь в этом нет греха!
Скажи мне, счастье где, а где беда?
Одной тропой по свету бродят
Довольство сытое и горькая нужда,
Веселый смех всегда печаль находит.
И в храме перед кем горит свеча -
Пред истиной иль вымыслом? Встречала
Рассвет или закат душа,
И жизни где конец, а где начало?
Куда ведет дорога – в рай иль в ад?
Кому судьбы расклад известен?
Что ждет нас за порогом – жар иль хлад
Бессмертья славного или бесславной смерти?.,
Откуда первые любви слова
В наш мир пришли и землю осветили
Божественным огнем надежды и тепла?
Быть может, жизнь сама сложила губы так,
Чтобы явилась первою строкою
Молитва вечная?
Быть может, Дионисом
Пролиты звуки те из чаши пировой,
Иль спицами готических соборов
Был связан из печали мертвых снов
Куплет рукой святою?..
Сквозь бред войны и холод злобы
Сверкнуло ожерелье слов,
Как жемчуг, что промыт волною.
Гроздь звезд сорви и поднеси к губам
И ощути их аромат пьянящий –
Неведомая даль мечтой манящей
Падет к твоим ногам.
В священной чаше принеси богам
Волшебный сок. В бессмертье вновь поверя,
На взлет свое бескрылье меря –
Гроздь звезд сорви и поднеси к губам.
Уст лепестки откроют тайну нам,
Вдруг в дремлющей душе рассвет почуя.
Росою тронутые поцелуя,
Гроздь звезд сорви и поднеси к губам.
Как поле хлеб дает, а море соль,
Так мать дает нам истину рожденья,
Все в мире наполняя добротой
И жизни утвержденьем.
Неся любви корону иль венец –
Венец терновый на челе страданья, –
Ты становилась вечной, как творец
Земного мирозданья.
Как на границе злобы и добра
Мерцает луч младенчества святого,
Как темной ночью звезд колокола
Зовут нас к жизни новой,
Так свет твоей любви зовет меня,
От всех несчастий и невзгод храня.
Благослови, Мадонна, паруса!
Обняв руками землю,
Глазами охватив даль синих вод,
Рванулось человечество вперед,
Опасностям не внемля.
С молитвою на спекшихся устах,
В сиянье звезд, когда, подобно птице,
Летит душа к земле обетованной,
Забыв о небесах.
Здесь родина, ожившая в мечтах,
Лебяжью чистоту прибоя
Накинула на плечи, как фату.
Благослови, Мадонна, красоту
И обвенчай нас с морем!
Месяцу подставив спину,
Убаюканный волной,
По уши зарылся в тину
Сонный водяной.
У березовой опушки,
Сильно захмелевший,
Пьет росу из полной кружки
Забулдыга-леший.
Звезд мерцающий полет,
Месяц в новой зыбке.
В море водят хоровод
Золотые рыбки.
Ночь висит на волоске.
У ракитной балки
Сушит косы на песке
Юная русалка.
Кружит коршун над курганом
В диком поле.
Скачет в лисьем малахае
Злая доля.
Спорят с ветром на рысях
Звери-кони.
Не видать святой Руси
Больше воли!
Раздор. Раздор. Князья-«братки»,
Как тати, без стыда
Страну кромсали на куски,
А их смела Орда.
Тех лет печальных череда.
Под поминальный звон
С землей ровнялись города,
А девы шли в полон.
В чужих неведомых шатрах
На серой волчьей шкуре
Рожали девы всем на страх
Народ «в натуре».
У моста на синей речке
Под лягушачье ква-ква
С деревянного крылечка
Началась Москва.
Блестящий век, державный век,
Словно палаш на взмахе,
Век замечательных имен
И героических знамен,
И пугачевской плахи.
Блаженный век и грешный век,
Век сумрачных денниц,
Век вдохновенной лиры
И Северной Пальмиры,
И матушек-цариц.
Я вас люблю. Прошу, ответьте.
Любую казнь готов стерпеть.
Я все пойму. Только не смейте
Меня, как нищего, жалеть.
Спешу к тебе, мой друг прекрасный,
Ног под собой не чуя.
Твое: «Я жду!» – как аллилуйя
И как молитва: «Здравствуй!»
Опять в пути. Мелькают версты.
Своей судьбе-неряхе
Гадаю по цыганским звездам
На бессарабском шляхе.
Октябрь, унылое раздолье.
И няня в седеньком венце.
Ее морщины на лице –
Тропинки к сказкам Лукоморья.
Живу, тружусь – все невпопад!
До окон замело избушку.
Вьюжит, блажит зима-старушка,
А в снах я вижу Летний сад.
Взведен курок. Не жди осечки.
Выстрелом кончился этот век.
Тихо течет Черная речка,
Ало тает февральский снег.