…и про это

* * *

Стынет луна над водой.
Жадно пьют ее свет
Белый, рыжий и конь вороной,
А вместе с ними конь блед.

ИСХОД

Родной землицы горсть в ладони,
В степи ковыльной устали кони,
Мы в снах-тачанках навек уходим
К чужим стоянкам случайных родин.

АРХИПЕЛАГ

«ГЕРНИКА» ПИКАССО

Испания.
Герника.
Ночь.
Испания.
Лица-булыжники.
Лампочка-паника
Мир освещает –
Жуткий, как стену
Дома, разбитого бомбой.
Солдат, а не рыцарь,
Убийца-гений
Ночь опускает на землю
С зубами
И шеей
Лошади.
Линии,
Рты,
Глаз треугольники,
Пепла туман…
Мир,
Как голубь с плаката,
Сорван и позабыт.

ПАМЯТЬ

СНЫ

«ОТТЕПЕЛЬ»

Будто б унеслись во мрак,
Будто бы в архив отправлены
Окаянные вагоны-зак
До Сов. Гавани и Ванино.

ВЕСНА

Шумит студеная волна
И день и ночь, а тишина
Дороже денег.

Отдав зиме всю дань сполна,
Весна бросает семена
На тихий берег.

ХЕМИНГУЭЙ

Поколению 60-х

Нужно быть очень простым,
Чтобы простыми словами
Сказать о любви к тебе.

Зарево над Гаваной,
Теплый Гольфстрим греет небо,
Южный Крест раскинулся над океаном,
Благословляя мужество.
Море, густое и тяжелое,
Как масло на хлеб,
Ложится на берег.
Твердая земля
Приходит на смену палубе,
Мечта становится тоской,
А охота на вальдшнепов -
Самоубийством.
Я понимаю,
Что жизнь – как чикагская бойня,
И трудно с ней заключить
Сепаратный мир.
Детство.
Любовь.
Тревога.
Война.
Точка в конце предложенья…
Мы теряем все.
Мы теряем жизнь.
Но ведь и находим же что-то,
Раз в старости снятся нам львы!

Борьба как горы:
Пропасти и пики,
А тучи быта,
Хоть и грозовые,
Подошвы лижут.
Взлохмаченное чувство вдохновенья
Сияет белоснежною вершиной.
Как трудно в лирику одеть седину!
Тишина.
Сны висят на бельевых веревках
Влажными простынями.
В лунном свете
Бликами мелькают зубы и слова.
Ко мне на ладонь опускаются глаза.
Они шевелят ресницами,
Словно губами.
Включите свет!
Красное солнце
Жжет красный песок корриды.
Мы сидим на трибунах и смотрим,
Как машет пред солнцем
Красным плащом
Сумасшедший тореро.

Хэм!
Ты сказал в своей жизни
Много хороших слов.
Они не похожи на лозунги,
Которые умирают на стенах.
Это – настоящие слова,
И их не нужно оборачивать в фольгу,
Чтобы они блестели.
Тебя научил Сезанн
Той простоте, когда можно
Жизнь всю вести
К трем словам в предложеньи.
Ты писал про войну и любовь,
И еще про снега Килиманджаро,
И в твоих рассказах
Жизнь переставала быть
Паршивым товаром,
Который нуждается в рекламе.
Ведь многое было уже,
И многое вновь повторится,
И если ты тащишь на буксире
Скелет огромной рыбы –
Надежду не теряй,
А лучше опусти руку в воду,
Чтобы быстрее зажили раны.

Утром случилась беда:
Солнце упало на землю
Разбитым зеркалом.

Я помню мир иным.
Можно было не давить
Эту рощу танками.
Я помню березы,
Которым отпели на днях
Вороны «Вечную память».
И небо уже не то:
Ведь вместо звезд – ракеты,
Висящие на шелке парашютов.
Кругом пустыня,
Лужи и земля,
А редкие стволы-деревья
Стоят, как заблудившиеся дети.

Я помню,
Кружилась в объятьях губ
Твоя улыбка.
А ныне!
Отступление.
Черные стрелы на картах.
Ночи и дни.
Похожие переправы.
Пыль на дорогах.
От зноя
Цепенеет охота жить.
Дым.
Словно в девичьи косы жемчуг,
Слезы вплетают в него
Руки старух.

Есть присяга,
И есть приказ.
Гремит война по дорогам
Тихой ночью.
Шире шаг!
В небе ракета –
Белый свет.
Скоро атака.
Убей волненье!
«Ничья земля».
Беги солдат!
На касках сидит луна.
Десантом прет
В окопы страх.
Взрывом летят
Молитвы к небу.
Жизнь – мираж,
И хаос боли.
Целуй ладонями землю!
Оскален рот.
Из дота бьют.
Там смерть сидит, смеясь.
Обломки.
Дым.
Обрывки фраз…

Словно снегом давят нас годы.
Мы вспоминаем молодость
И говорим о любви.
Я зову ее снова и снова,
Но только слышу в ответ
Пересмешника эхо.
Как трудно нам было тогда
Улыбнуться друг другу.
Шли дни.
Мы берегли свою гордость,
Чтобы забыть о ней
При прощании.
Я гладил плечи твои,
И, ласку рук понимая,
Тянулась ладонями навстречу
Ты.
Гудок.
Дым из трубы паровоза
Вылетает, словно голубь.
С окон вагонов
Смывает дождь
Немоту слов и слез.
Колеса выстукивают такт годам:
Дальше, дальше!..
Смерть или разлука –
Какая разница!
Погасло имя твое
Под пепельным куполом неба.
Кончилось все.
И вновь ухожу я туда,
Где плачет мятая осень,
И где лишь одна для меня обуза –
Я сам.

И снова тишина.
Дорога – вся в прихотях тени,
А солнце – все в прихотях дня.
Лицо мое нежно щекочут
Локоны-сквозняки.
Кончились война и боль размышлений.
Я вижу глаза форели,
И мне прохладно,
Потому что тянет с реки.
Биг-ривер, Биг-ривер –
Синее брачное ложе
В прозрачных кувшинках надежд.
Река длиною в рассказ о любви,
Где ивы-сестрички
И камешки-братцы
Весело спорят на перекатах
О каждом подслушанном слове.

* * *

Как ночью дальний свет луны
Земли серебряно коснется,
Разбудит сад и засмеется
В обломках тишины,

Как пруд мерцающей волной
На струны камыша прольется,
Неслышно ива обовьется
Туманною фатой,

Так тихая обитель рук
Любви навстречу распахнется,
Надеждой встретит и сомкнётся
Над головою звездный круг.

М.Р.

* * *

Какой-то день нескладный!
И встреча невзначай,
И дачная веранда,
И на веранде чай.

Когда-то синей птицы
Здесь канул след.
Пожухшие страницы
Увядших лет.

Как будто вновь листаю
Альбом пустой…
Стакан с остывшим чаем
На даче той.

* * *

И у любви есть точный счет,
Он многих губит:
В любви всегда сильнее тот,
Кто меньше любит.

* * *

Вот и сбылось пророчество:
Никого не минует рок.
Нынче беда-одиночество
Споткнулось о мой порог.

Села за стол с ухмылкой,
В руке сигарета дрожит,
Рядом с пустой бутылкой
Полный стакан стоит.

* * *

На все вопросы дан ответ простой:
Опять у Божьего порога
Смахнула смерть на крышку гроба
Комок земли клюкой.

ПАБЛО НЕРУДЕ

Память свою храня
В сердца чистом колодце,
Помнишь, как слушали мы
Пророчества ветра и солнца?
Синяя даль океана
Казалась нам ближе ладоней,
Гимнов строгие мачты
Цвели парусами слов,
Ангелов легкие тени
Скользили по росной дороге
И шепотом нам открывали
Веселую тайну снов.

АФГАНИСТАН

ПРОРАБАМ ПЕРЕСТРОЙКИ И РЕФОРМ

НОЧЬ

Птицы глухой поры
Вновь махнули крылом.
Луна, словно снежный ком,
Скатилась с крутой горы.

Снова ночь через край.
Снова в аулах-гнездах
Еще неубитые звезды
Ищут пропавший рай.

Кто прав тут, кто виноват
И кто назвал, будто в шутку,
Милую площадь Минутку
Окном, прорубленным в ад?

ВОСПОМИНАНИЯ

Январь застыл у истории на часах.
Стрелки холодные, как штыки.
Давно взгромоздились на пьедесталы
Колокола-броневики.
Ночи зыбь.
Не вспугнув тишины,
Блаженный раскинул татарским гостем
Шатры у Москва-реки,
А площадь
Лежала, как мать,
Затаив рыданья,
У братской могилы Кремлевской стены.
Этот островок
С седыми елями
И с сизым клочком небес
Всем был знаком, как знакомы Везувий
Или кладбище Пер-Лашез.
Сюда,
Словно птицы весной к дому,
Слеталось разноцветье мечты,
Людские ладони
Гладили камни,
Губы сажали
У стен крик.
Спасская башня закоченела.
Стряхнули с курантов снег стрелки.
Новая смена:
Двух постовых
Меняли пять континентов!
За руки взявшись,
Материки,
Глазами океанов глазея,
Смотрели на площадь в несколько га
С Василием Блаженным
И с Мавзолеем.

* * *

По реке солнечный блик
Тянет времени плот:
То год жизни – как миг.
А миг жизни – как год…

* * *

Елене Петровой

Рисуют дети.
Разноцветными мелками,
Как боги, создают они волшебный мир,
Мечту вплетая в радостный узор
Из утра чистого и ласковой росы.
Рисуют дети мир, прекрасный и простой,
Благоухающий, как скошенные травы,
Где радугу – наличник у рассвета
Для гнезд облюбовали воробьи,
Где места нет ни злобе, ни коварству,
Где только солнце – желтый одуванчик
Стоит на тонких стебельках зари.

* * *

Знойного лета макушка,
Пенье косы на лугу,
У кружевной опушки,
Годы считая, кукушка
Мне нагадала: «Ку! Ку!»

* * *

Мне снится, я летаю. Тишина.
Внизу река блестит холодным светом.
Мерцают звезды сонно, и согрета
Дырявым облаком-платком луна.

Два ломких, словно лед, крыла
Несут меня в безмолвие рассвета.
На плесе тихо догорает лето
Печальной каплею костра.

* * *

Вновь осень плачет за окном,
Стекло закапано слезами,
И тополь с голыми ветвями
Стоит, промокнув под дождем.

Как будто человек немой
Смиренно милостыню просит,
А дождь его мольбу уносит,
По лужам шаркая, с собой.

* * *

Закончен век. Захлопнув книги,
Закат последний день допел.
Откинув прочь года-вериги,
Столетний ангел отлетел.